главная страница

Переводы с английского (c) taburetka

T. Gardy IN TENEBRIS Percussus sun sicut foenum, et aruit cor meum. Ps. CI Wintertime nighs; But my bereavement -pain It cannot bring again: Twice no one die. Flowers – petals flee; But since it once has been No more that severing scene Can harrow me. Birds faint in dread; I shall not loose old strength In the lone frost’s black length: Strength long since fled! Leaves freeze to dun; But friends can not turn cold This season as of old For him with none. Tempests may scath; But love can not make smart Again this year his heart Who no heart has. Black is night cope; But death will not appall One who, past doubting all, Waits in unhope.	В СУМЕРКАХ Сердце мое поражено и иссохло, как трава. Псалом 101 Зима становится ближе; Но боль не вернет потери, Даже для тех, кто верит, Дважды погибнуть слишком. Цветов лепестки облетают; Но, поразив однажды, Жатва травы бумажной, Больше меня не печалит. С промозглого неба птицы Падают, словно бескрылы; Но если потеряна сила, Ее уже не лишиться. И листья стынут, тускнея; Но не охладеют друзья. Ведь дружбу прервать нельзя, С тем, кто друзей не имеет. И ветер в полях бушует; Но бури сердца прошли, Когда-то его сожгли Предательским поцелуем. Тьма покрывает свод; Но смерти не устрашить Того, кто, одевшись, лежит и безропотно ждет.
W. H. Auden *** Not from this life, not from this life if any To keep; sleep, day and play would not help there, Dangerous to new ghost; new ghost learns from many Learns from old timers what death is, where. Who's jealous of his latest company From one day to the next final to us, A changed one, would use sorrow to deny Sorrow, to replace death? Sorrow is sleeping thus. Unforgetting is not today's forgetting For yesterday, not bedrid scorning But a new begetting, An unforgiving morning.	*** Нет, не от жизни, даже если какая и осталась, (усталость, сон, игра в испорченный телефон, здесь не помогут и даже опасны), а от староумерших новые души узнают, как быть мертвыми в замогильной берлоге. Те, кто хранит память о людях и предметах, что были с нами от первого дня и до того, когда пришли землекопы, будут пытаться скорбью заполнить пустоту смерти, отринуть смерть. И они упокоятся в скорби. Но помнить, это не значит ради вчерашнего дня забыть о нынешнем положении. Но помнить – это покорно лежать в сжатом пространстве ограды, и ждать утра и воскрешения.
W. H. Auden Funeral blues Stop all the clocks, cut off the telephone, Prevent the dogs from barking with a juicy bone, Silence the pianos and with muffled drum Bring out the coffin, let the mourners come. Let aeroplanes circle moaning overhead Scribbling on the sky the message He Is Dead, Put crepe bows round the white necks of the public doves, Let the traffic policemen wear black cotton gloves. He was my North, my South, my East and West, My working week and my Sunday rest, My noon, my midnight, my talk, my song; I thought that love would last for ever: I was wrong. The stars are not wanted now: put out every one; Pack up the moon and dismantle the sun; Pour away the ocean and sweep up the wood. For nothing now can ever come to any good.	Похоронный блюз Остановите ход часов, прервите болтовню по телефону, Да бросьте псине кость, заткните этот вой. Не троньте Клавиш пианинных, а лишь под бой глухого барабана Внесите гроб и плакальщиц введите самозваных. Пусть самолет стальным пером по небу чертит, Что «умер он» - два кратких слова смерти. Пусть голубям повяжут траурные ленты, и в эту смену Пусть жезлы держат в перчатках черных полисмены. Он был мой Запад, Север, Юг, Восток, Воскресный отдых, будняя неделя, мой около Полночный разговор, мой полдень, утро, вечер. Он был мне всем. Я думала – навечно. Не нужно звезд теперь, туши же их, фонарщик! Снимите с неба солнце и луну, да спрячьте в чертов ящик, Сожгите лес дотла, моря до дна сожгите. Раз больше нет его, вы тоже – не живите.
William Butler Yeats The Old Men Admiring Themselves In The Water I heard the old, old men say, 'Everything alters, And one by one we drop away'. They had hands like claws, and their knees Were twisted like the old thorn-trees By the waters. I heard the old, old men say, 'All that's beautiful drifts away Like the waters'.	Старик, смотрящий на себя в воде Я слышала, дряхлый старик прошептал своему отражению "Все изменяется, и не чужды изменению, мы постепенно подверглись крушению". У них двоих были руки как клешни, колени - как будто стволы деревьев столетних, скрутило потоком воды. Я слышала дряхлый старик прошептал своему отражению "Вся красота пропадает в кружении лет, как в круженье воды".
Emily Dickinson *** Bee! I’m expecting you! Was saying Yesterday To Somebody you know That you were due. The Frogs got Home last Week. Are settled, and at work. Birds, mostly back. The Clover warm and thick. You’ll get my Letter by The seventeenth; Reply Or better, be with me. Yours, Fly.	*** Пчелка! Вы скоро ли до наших мест? Я вчера кому-то шепнул, Вы догадайтесь кому, Что ваш ожидаем приезд. Лягушки на той неделе вернулись и у водицы Осели, и уже на работе, Клевер густой и теплый, Прилетели в большинстве своем птицы. Вы должны получить это письмо Семнадцатого. Буду ждать ответа отсель, Но лучше, будьте со мной, Ваш, Шмель.
Shekaspeare Sonnet 81 Or shall I live your epitaph to make, Or you survive when I in earth am rotten, From hence your memory death cannot take, Although in me each part will be forgotten. Your name from hence immortal life shall have, Though I (once gone) to all the world must die; The earth can yield me but a common grave, When you intombèd in mens eyes shall lie: Your monument shall be my gentle verse, Which eyes not yet created shall o’er-read, And tongues to be your being shall rehearse, When all the breathers of this world are dead; You still shall live (such virtue hath my pen) Where breath most breathes, even in the mouths of men.	Сонет 81 О, мне ли предстоит писать твой некролог, иль жить тебе, а я уж прахом буду, но память о тебе из этих строк не вычеркнуть, хотя меня забудут. Здесь твое имя обретет бессмертье, мне ж уготовано в забвенье удалится, и примет лишь Земля меня по милосердью, в могилу общую, а ты свою гробницу в людской молве найдешь. И вместо панихид, что только раз прочтут над остальными, Мое воспоминанье о тебе, мои стихи произнесут уста людей, еще и не рожденных ныне. Читая строки эти (мое перо их вывело, любя), уста людей вдыхают жизнь в тебя.
John Betjeman In a Bath teashop 'Let us not speak, for the love we bear one another - Let us hold hands and look'. She, such a very ordinary little woman; He, such a thumping crook; But both, for a moment, little lower than the angels In the teashop's ingle-nook.	В кафейне «Давай не будем говорить, любовь за нас все скажет – прикосновеньем рук». Она такая обычная маленькая женщина, Он такой прожженный плут, Но оба, на какое-то мгновение, почти два ангела, Нашедшие в кафе приют.
Rupert Brook The young man in April In the queer light, in twilight, In April of the year, I meet a thousand women, But I never meet my Dear. Yet each of them has something, A turn of neck or knee, A line of breast or shoulder, That brings my Dear to me. One has a way of swaying, I'd swear to anywhere; One has a laugh, and one a hat, And one a trick of hair; Oh, glints and hints and gestures, When shall I find complete The Dear that's walking somewhere, The Dear I've yet to meet?	Молодой человек в апреле В свете сумрачном и зыбком, Когда год живет апрелем, Я встречаю многих женщин, Но Тебя еще не встретил. Облик твой мне был обещан В многих сотнях повторений: В повороте длинной шеи, В беззащитности коленей. У одной улыбка та же, Поклянусь я чем угодно, У другой - походка, шляпка, А у третьей - витый локон. О, намеки, жесты, взгляды - все подсказки разноречат! Может быть ты где-то рядом И идешь ко мне навстречу?
W. H. Auden The More Loving One Looking up at the stars, I know quite well That, for all they care, I can go to hell, But on earth indifference is the least We have to dread from man or beast. How should we like it were stars to burn With a passion for us we could not return? If equal affection cannot be, Let the more loving one be me. Admirer as I think I am Of stars that do not give a damn, I cannot, now I see them, say I missed one terribly all day. Were all stars to disappear or die, I should learn to look at an empty sky And feel its total darkness sublime, Though this might take me a little time.	Любящий больше Когда я смотрю на звезды ночами, Их свет равнодушно мне отвечает, Но и от тварей подлунных: зверья и людей Жди на земле безразличья скорей. Да разве нашелся бы страсти светил Равный в любви человеческий пыл? И если меж нами не может гармонии быть, Пусть мое сердце будет сильнее любить. Но признавая, что с высоты, Звезды не слышат людские мечты, Все ж не могу утверждать, Что будто бы я по ним буду скучать. Пусть звезды исчезнут одна за другой, Я небо пустое направлю взор свой. Мне нужно лишь время привыкнуть к тому, Что вижу я тьму, абсолютную тьму.
Shakespeare Sonnet 66 Tired with all these, for restful death I cry, As, to behold desert a beggar born, And needy nothing trimm'd in jollity, And purest faith unhappily forsworn, And guilded honour shamefully misplaced, And maiden virtue rudely strumpeted, And right perfection wrongfully disgraced, And strength by limping sway disabled, And art made tongue-tied by authority, And folly doctor-like controlling skill, And simple truth miscall'd simplicity, And captive good attending captain ill: Tired with all these, from these would I be gone, Save that, to die, I leave my love alone.	Мой друг, с какой тоскою смерть зову, Когда в обносках вижу тех, кто честен. Ничтожество ж кутит в своем хлеву, И веры больше нет. Зато порок известен. И целомудрию назначена цена, И лесть пирует алчной пастью, И совершенство стало шуткой для лгуна, И сила связана с продажной властью, И вдохновение на службе у богатства, И простодушие, что изгнано в трущобы, И глупость, что судить имеет наглость, И доброты удел быть вечной жертвой злобы . Устав от этого, мне легче умереть, Лишь для тебя готов я мир стерпеть.
Shakespeare Sonnet 73 That time of year thou mayst in me behold When yellow leaves, or none, or few, do hang Upon those boughs which shake against the cold, Bare ruin'd choirs, where late the sweet birds sang. In me thou seest the twilight of such day As after sunset fadeth in the west, Which by and by black night doth take away, Death's second self, that seals up all in rest. In me thou see'st the glowing of such fire That on the ashes of his youth doth lie, As the death-bed whereon it must expire Consumed with that which it was nourish'd by. This thou perceivest, which makes thy love more strong, To love that well which thou must leave ere long.	Во мне ты, верно, видишь время года, Когда дрожит последний лист в ветвях, На этих опустевших неба сводах, Где пели птицы сладко, а сейчас... Во мне ты видишь сумерек черед. В закатном приближенье замер день, Но шаг за шагом ближе к сердцу ночь, Она уже отмерила межень. Во мне ты видишь пыл того огня, Чье ложе – пепел. Смертный плен Сулит ему невинно трескотня, Вчерашней юности костровой тлен. Ты видишь это все. И верно знаешь, Сильнее любишь то, что скоро потеряешь.

назад